История этого шофара началась в 1943 году в небольшом концлагере в Польше. Моше Винтертер из городка Пётркув попал туда вместе с раввином Ицхаком Финклером, известным как ребе из Радошиц.
Рог было задумано сделать к дню Рош а-Шана, чтобы попытаться протрубить для еврейских узников. Идея трубить — смертельно опасна сама по себе, а ведь шофар ещё нужно добыть. Но участники не отказались от планов: сохранить хоть немного еврейского вопреки убийцам — сильнее страха смерти.
Радошицкий ребе подкупил на спрятанные и тайком принесенные драгоценности польского охранника, чтобы он добыл рог. Однако сначала тот принес бычий рог, который не годится для шофара. Со второй попытки, и после того, как заключенные дали еще одну взятку, охранник принес бараний рог.
Но рог — еще не шофар. Сделать его еще предстоит. Моше Винтертер работал в слесарной мастерской в лагере, но никогда в своей жизни не делал шофары. Поймай его охрана за производством шофара — это бы стоило ему жизни. Тем не менее, по советам раввина, он тайком берется за работу.
В Рош а-Шана 5793 (1943) года в концлагере Скаржицко-Каменна Радошицкий ребе трубит в шофар для заключённых. После праздника, несмотря на все опасности, Моше Винтертер продолжает хранить его у себя. Его депортируют в другой лагерь — в Ченстохове, но шофар ему удается пронести, и он прячет его в ящике с инструментами. Однако затем следует еще одна неожиданная депортация в Бухенвальд, и шофар остается в Ченстохове.
Ицхак Финклер, ребе из Радошиц, до освобождения не дожил. Согласно имеющейся информации, он скончался в концлагере от голода.
Моше Винтертер пережил Холокост и переехал в Израиль, где поселился в Бней-Браке. В 70-е годы он, через американских знакомых, начинает выяснять судьбу шофара. Оказалось, что он сохранился! Ящик с инструментами в Ченстохове, где оставил его Винтертер, был найден. Шофар был передан евреям после окончания войны. Моше Винтертеру удалось его вернуть, и в 1977 году он дарит его в музей «Яд ва-Шем».
#заметка_из_книги
Теплым субботним утром в начале января 1971 года 30-летний топ-менеджер рекламной компании Боб Аройо вместе с семьей отправился на прогулку по горам, окружающим лагуну Бардавиль на средиземноморском побережье Синайского полуострова. Боб родился на Мальте, а вырос в Англии. В Израиль он приехал в 1969 году вместе с женой Прити и двумя детьми, сыном Марком и дочерью Абигаль. Семья поселилась в небольшом городке к востоку от Тель-Авива. Дети были еще маленькие – Марку семь, а Абигаль пять лет, поэтому Боб запланировал достаточно короткую и несложную прогулку: с утра выехать на машине на юг, провести день на солнце и свежем воздухе, а во второй половине дня вернуться домой и всем вместе пораньше поужинать. Дети Боба были очень красивыми, и их лица были хорошо известны в Израиле, поскольку отец использовал их при съемках коммерческой рекламы, дизайнером которой сам и выступал.
К 15:00 семья Аройо закончила прогулку по горам и загрузилась в личный автомобиль «Форд Кортина», чтобы ехать домой. Они двинулись на север через Эль-Ариш до въезда в сектор Газа, а затем поехали по шоссе мимо палестинских деревень и лагерей беженцев. В то время израильтяне, направлявшиеся на Синай, часто ездили через сектор Газа, поскольку этот путь был самым коротким и простым, а до того времени еще и относительно безопасным.
В районе, примыкавшем к городу Газа с севера, поблизости от фабрики по производству напитка 7 Up, автомашина была остановлена у импровизированного блокпоста[332]. К ней подбежал подросток и бросил на заднее сиденье гранату. Взрыв вырвал из машины большую часть внутренностей, и автомобиль моментально превратился в сгусток пламени. Раненый Аройо сумел выползти из машины и попросил двух стоявших неподалеку мужчин вызвать скорую помощь. Но те только засмеялись и отпустили в его адрес какую-то колкость. Абигаль умерла в машине, а Марк в госпитале. Спустя два дня дети Боба были похоронены в одной могиле на старом кладбище в Иерусалиме на Оливковой горе. На похороны пришли десятки тысяч израильтян. Главный капеллан Армии обороны Израиля генерал-майор раввин Шломо Горен прочитал надгробную молитву. Весь Израиль погрузился в траур.
Убийство Марка и Абигаль стало поворотным пунктом в реакции Израиля на волну терроризма, которая захлестнула страну после Шестидневной войны. «Мы решили, что так больше нельзя, – рассказывал Меир Даган. – После инцидента с детьми Арик (Шарон) взял борьбу с терроризмом в секторе Газа под личный контроль.
Гибель детей Аройо положила конец спорам внутри израильских спецслужб относительно того, как обращаться с палестинским населением на завоеванных территориях. Восторжествовал подход Шарона. В сектор Газа было введены войска. По приказу Шарона израильтяне в массовом порядке разрушали палестинские дома для того, чтобы освободить место для широких дорог, ведших к перенаселенным лагерям беженцев. Шарону дали карт-бланш на использование сил специального назначения и секретных подразделений для обнаружения и ликвидации террористов до того, как они смогут совершать атаки в Израиле.
