Страх и ненависть в варшавском Лас Вегасе.
Все знают, что в Лас Вегасе можно прийти и заключить брак без предварительной записи.
В 20-х годах прошлого века в Варшаве на улице Гжибовской 26 заседал бейт-дин (раввинский суд) по бракоразводным процессам, который действовал в режиме Лас Вегаса. Хотя по накалу страстей и атмосфере он скорее напоминал передачу «Окна с Дмитрием Нагиевым».
Не проходило и дня, чтобы хоть одно дело не закончилось массовой дракой.
В принципе пацифизм польских евреев очень переоценен, особенно если речь шла о простых «амхах» (простом неучёном люде).
Чтобы вы понимали масштаб рукоприкладства среди евреев того времени, расскажу вам следующую историю. Как-то в доме союза еврейских писателей культурный активист, политик и просветитель Ноах Прилутский вступил в полемику с сионистским лидером Ицхоком Гринбоймом. Полемика закончилась прицельным метанием друг в друга увесистых пепельниц и пресс-папье. Наблюдавший за полемикой поэт Мейлех Равиц, писал потом, что было очевидно, что эти двое крайне высокообразованные люди. Ведь когда они метали друг в друга предметы, они принципиально целились не в голову.
Но вернемся в еврейским разводам. Причины как правило были самыми стандартными: мужу не нравилось как жена готовит, они не сходились в политических взглядах, или их не устраивал какой-то пункт в брачном контракте. Но все эти причины меркли по сравнению с частотой двоеженства и соломенным вдовством. Часто 2 последних шли рука об руку.
Далее история моего любимого бракоразводного процесса, о которых писали журналисты на идиш.
Реб Зорех очень тщательно относился к соблюдению всех заповедей, но трепет перед заповедью Капарот был запределен даже для него. Настолько запределен, что всю сопутствующую логистику он перекладывал на жену Песль.
Каждый год он просил Песль за 8 дней до Йом Киппур купить большого белого петуха.
В этот год петух, которого купила Песль, всю неделю неистово голосил на рассвете делая нервы всей округе. Соседи не оценили религиозного рвения реба Зореха, и сыграли с ним злую шутку.
Как только он закончил обряд, они подошли к нему и на серьезных щах сообщили, что красивый белый петух, которого он принес в жертву, на самом деле был курицей. Новость подействовала на реба Зореха ошеломляюще. Когда он снова обрел дар речи, он начал метаться с этим петухом по всем соседям, и все как один утверждали, что у него в руках курица (ага, которая не давала им всю неделю спать, они ведь такие непредвзятые).
Не долго думая, он схватил жену и потащил ее разводиться. Каждый, кто видел разъяренного реба Зореха, его плачущую Песль и белого петуха (или курицу, пойди разбери), из интереса присоединялся в процессии. Помните детский танце-паровозик? Примерно таким паровозиком в суд на улице Гжебоской в тот день собралась вся еврейская Варшава.
Дальше – еще прекраснее!
Глава бейт-дина, взглянув на птицу в руках реба Зореха, сказал, что не может ничего сказать о ее гендерной принадлежности, так как за этим должны следить женщины, а он не женщина. А потому он послал за своей женой.
Зал с замиранием сердца ждал прихода жены главы бейт-дина, чтобы та поставила птице диагноз.
Жена раввина подтвердила перед кашерными свидетелями, что на столе президиума лежит мертвый петух.
По инерции реб Зорех вместо попросить прощения у жены (видимо он решил отложить это на следующий Йом Киппур), продолжал настаивать на разводе. Наверное главным аргументом было – «ложечка нашлась, а осадочек то остался».
Тогда глава раввинского суда сообщил ребу Зореху как бы по секрету, но так чтобы слышал весь зал, что великий покойный Рав Хаим Соловейчик хотел и вовсе отменить за ненадобностью обряд каппарот. Единственная причина почему рав Соловейчик не сделал это – он был стар, и боялся умереть в год, когда он отменит обряд. Ведь в таком случае все подумают, что Бог наказал его смертью, за отмену обряда, и будут подобно ребу Зореху исполнять его еще более тщательно.
Именно этот аргумент окончательно убедил истца не разводится, и весь еврейский поезд покинул зал суда.