Sierra AI, стартап одного из директоров OpenAI (да, так бывает — они ещё и партнёрятся), написали блогпост о том, как они изменили собеседования программистов в эпоху AI. Про необходимость такого изменения я говорил уже давно, ещё до агентов (потому что старые модели всё равно хорошо справлялись с Leetcode-like задачами).
Итак:
— раньше было 2 кодинг интервью и по одному на ML-алгоритмы, дизайн систем и соответствие культуре команды. Такой подход используется много где.
— теперь первые 3 собеседования заменили на одно. Сессия начинается с определения продукта, который необходимо разработать. Кандидат управляет процессом генерации идей, а интервьюеры задают дополнительные вопросы для углубления. Идеи продукта могут быть разными, и компания старается фокусироваться на области компетенции кандидата, чтобы увидеть его продуктовое мышление в действии.
— далее интервьюер выходит, а кандидат в течение 2 часов воплощает свою идею в жизнь, используя ИИ-инструменты и фреймворки по своему выбору. После этого собеседующий подключается обратно и смотрит презентацию от кандидата. Обсуждаются ключевые этапы разработки продукта и принятые решения; анализируют код, чтобы понять их техническое совершество (модель данных, абстракции, расширяемость и т. д.); и обсуждают путь к масштабированию.
— Почему так? По мнению компании, с которым я согласен, это не только лучше отражает суть работы, но и дает более четкий сигнал. Гораздо проще оценить инициативность (меняют ли кандидаты направление, когда заходят в тупик?) и способность принимать взвешенные решения (как они определяют объем работы в рамках временных ограничений?).
— Это также делает процесс более увлекательным, даже если кандидаты поначалу нервничают. Чтобы обозначить ожидания, компания заранее отправляет критерии оценки и советы. Например, вполне допустимо сокращать объем работ по мере их выполнения.
— кроме этого, перед основными собеседованиями раньше был удалённый этап по видео-созвону. Но его переделали — теперь для отбора проводят собеседование по добавлению и отладке фичи. Кандидатам предоставляется кодовая база среднего размера и черновик с готовым кодом от коллеги, который вводит новую функциональность. Задача — загрузить и запустить код, изучить результат и доработать его.
— тут самое сложное это придумать задачу, которая не решается сходу агентами, и в то же время чтобы цикл не сводился к 10-минутному ожиданию ответа от агента. Так что пока компания экспериментирует с тем, какой уровень использования ИИ считать разумным.
Таким образом, первое интервью проверяет, как человек может работать в уже существующей среде, а главное второе собеседование — как человек креативит и создаёт концепты с нуля.
По итогам вышло так: «Мы просим каждого кандидата оставить отзыв, и многие говорят, что это было самое веселое собеседование, в котором они когда-либо участвовали...Этот формат не лишен недостатков. Он открытый, что затрудняет его стандартизацию. Чтобы смягчить это, мы разработали набор критериев оценки, которые не зависят от того, что создаст кандидат, и проводим собеседования в парах для улучшения калибровки. Мы также обсуждали, применим ли этот подход к инженерам инфраструктуры, и пришли к выводу, что да».
В общем звучит клёво, мне нравится. А вам как?
Война и мир на Ближнем Востоке- Дина Лиснянская.
Редакционная колонка Wall Street Journal
Американские послы призваны отстаивать политику США в странах пребывания, а не защищать эти страны от американской политики. Тому Барраку, послу в Турции и спецпосланнику по Сирии, не мешало бы об этом напомнить.
За тридцать минут выступления на Анталийском дипломатическом форуме в пятницу Баррак умудрился отговорить Ближний Восток от демократии, призвать к сотрудничеству с «Хезболлой», высмеять ливанское перемирие, потребовать включить Иран в переговоры по Ливану, преуменьшить значение покупки Турцией российских систем ПВО и пригрозить Израилю от имени Анкары.
По каждому из этих пунктов Баррак подрывает политику США. Ирану нечего делать во внутренних делах Ливана, и президент Трамп прилагал немало усилий, чтобы дистанцировать Тегеран от ливанского перемирия.
«Нам нужен путь с «Хезболлой», - заявил Баррак, - и этот путь не предполагает её уничтожения». Террористическая группировка «является также политической организацией», добавил он - умолчав, что политическая цель этой организации состоит в продвижении иранской исламской революции. Баррак также снял с Бейрута всякую ответственность, заявив, что сунниты в составе ливанских вооружённых сил «не пойдут стрелять в своих двоюродных братьев-шиитов» из «Хезболлы».
Услышав подобное, зачем Ливану всерьёз воспринимать американское давление с требованием разоружить «Хезболлу»? Баррак вместо этого ратует за «всеобщее процветание» - только вот с полностью вооружённой «Хезболлой», способной втянуть Ливан в разрушительные войны по собственному усмотрению или по иранскому приказу, эта идея обречена.
Назвав Израиль и «Хезболлу» «одинаково ненадёжными», Баррак прошёлся по посредническим усилиям США - причём его анализ бьёт и по соглашению 2024 года, и по прошлонедельному перемирию. «В нём написано: у нас перемирие, кроме случаев, когда мы, Израиль, по собственному усмотрению решаем, что на нас нападают. Это перемирие?» - риторически вопросил он, разведя руками. Публика, судя по всему, согласилась с тем, что Израилю не следует трогать террористов, пока те готовят свои ракеты.
Баррак выступил за продажу Турции истребителей F-35, при этом отделив этот вопрос от российских зенитных комплексов С-400, которые Анкара закупила вопреки возражениям Вашингтона. Он также смешал этот случай с греческими С-300, приобретёнными в 1990-х годах для урегулирования кипрского спора - задолго до введения соответствующих американских санкций.
Лидер турецкой оппозиции объявил Баррака «персоной нон грата» после того, как тот в пятницу расхвалил ближневосточную модель «просвещённых монархий» как альтернативу демократии. При этом президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган добивается заключения своего главного политического соперника в тюрьму на срок до 2000 лет.
Всё это - крайне деликатная почва, чтобы так безрассудно по ней топтаться. В январе мы писали о том, как Баррак провалил вопрос сирийских заключённых ИГИЛ, предав наших курдских союзников, охранявших их. Американским военным пришлось исправлять последствия.
В июле Reuters сообщало, что нападки Баррака на федерализм в Сирии создали у президента Ахмеда аш-Шараа впечатление, будто Вашингтон негласно разрешает ему двинуть войска на юг - в друзские районы. Многие друзы погибли от рук этих формирований и подконтрольных им вооружённых группировок, что спровоцировало израильские удары.
На вопрос об израильских опасениях относительно Турции Баррак предупредил Израиль: лучше не задираться. «Турция - не та страна, с которой стоит связываться», - сказал он. Что это должно означать? Куда уместнее было бы посоветовать Эрдогану прекратить восхвалять ХАМАС.
В регионе, подчеркнул Баррак, «ни у кого нет проблем с евреями» - только с сионизмом, а тот «является вопросом определения». Это лишний раз показывает, как даже те, кто считает себя «реалистами», могут смотреть на мир сквозь шоры.
Подписаться на канал Война и мир на Ближнем Востоке @crescentscroissants
