🇪🇺Почему выборы в Европарламент не пошатнули статус-кво
Вчера 185 миллионов европейцев из 27 стран отдали свой голос, и единственный политический институт в этом наднациональном гиганте, обладающий какой-либо прямой демократической легитимностью, сейчас переживает смену состава. Но за ликованием правых и громким плачем левых легко теряется тот факт, что ни в глобальном, ни повседневном смысле, для Европы почти ничего не изменилось.
Прежде всего, следует трезво оценить реальную перестановку сил. Предполагаемый «сдвиг вправо», о котором говорили во всех европейских СМИ в течение нескольких месяцев, в целом, не материализовался. Две крайние правые группы в Европейском парламенте — «Европейские консерваторы и реформисты» (ECR) и группа «Идентичность и демократия» (ID) — будут контролировать 131 место в палате. Этот успех никак нельзя назвать колоссальным. Если бы крайне правые сформировали единую группу, это была бы вторая по величине сила в парламенте после традиционно доминирующей «Европейской народной партии» (EPP). Но соперничество и разногласия в её рядах делают этот сценарий маловероятным.
Большой вклад (и заодно путаницу) в заголовки о правом повороте Европы вносят результаты именно умеренно-правых, которые и так доминировали в Европарламенте. «Европейская народная партия» (EPP), состоящая в основном из центристов и христианских демократов, будет иметь 185 мандатов, что составляет четверть из 720 мест.
Такое развитие событий почти гарантирует, что у президента Европейской комиссии Урсулы фон дер Ляйен, которая держится скорее лево-зелёной части политического спектра, есть хорошие шансы остаться на своем посту. В 2019 году она была избрана голосами от EPP, S&D и Renew Europe, то есть «Большой коалиции» право-центристов, социал-демократов и либералов. Эта же коалиция может и сегодня обеспечить ей большинство.
При крайней необходимости, для имплементации проектов общеевропейского уровня, будь то «Зелёная сделка» (Green Deal), Закон о цифровых услугах и цифровых рынках (DSA & DMA), Реформа системы торговли выбросами (ETS) или новый Пакт о миграции и убежище, «Европейская народная партия» может привлечь заметно поредевших «Зелёных» или, что менее вероятно, «Консерваторов и реформистов» (ECR), которые включают партию Джорджии Мелони в Италии и польскую «Право и справедливость». Они гораздо более еврооптимистичны и сговорчивы, чем соседняя фракция «Идентичность и демократия» (ID). И тем более, чем оставшиеся без аффилиации независимые депутаты, например, — немецкая «Альтернатива для Германии» (AfD).
Но когда дело дойдёт до главных проблем эпохи, «новый» парламент, вероятно, продолжит политику старого и будет мужественно «вести дела как обычно». Меркелианский принцип «weiter so», только в Брюсселе. На исход европейских выборов, таким образом, стоит смотреть скорее через призму национального подхода: победа крайне правых во Франции, Австрии и, в меньшей степени, в Германии, Бельгии и Нидерландах, служат скорее очередным «порогом авторизации» маргинализованных и дискриминированных партий, но никак не сменой парадигмы.
