Честно украдено у Давида Гендельмана.
"В армии всё безобразно, зато единообразно"
При создании АОИ в 1948 сухопутные войска, ВМС и ВВС получили разные системы званий: флот согласно общемировой традиции, авиация согласно британской. На суше были привычные нам сегодня турай, серен и прочий сган-алуф, на море малах, ховель и кабарнит, в воздухе авирай, пакад авир, рош канаф, и так далее.
Первые годы характеризовались поиском места для видов вооруженных сил вообще: независимые структуры, как в Великобритании или США, либо в подчинении единого генштаба АОИ. Сначала очередь дошла до флота. В мае 1949 командующим ВМС был назначен Шломо Шамир. До того момента он не имел к флоту никакого отношения, и именно поэтому получил эту должность. Шамир был старый кадр Хаганы, майор в Еврейской бригаде британской армии, во время Войны за Независимость комбриг-7, начальник штабного отдела генштаба, затем командующий восточным фронтом. Шамир централизовал функции, до того распределенные между начштаба ВМС и отделом флота в министерстве обороны, и ВМС стали видом вооруженных сил, подчиненным единому армейскому командованию.
Пока Шамир выстраивал флот, росло напряжение между генштабом и ВВС. Если на море главным было вообще навести порядок, то авиация была гораздо более доминантной силой, и командующий ВВС Аарон Ремез держал курс на независимую авиацию. В результате противоречия между Ремезом и НГШ Игаэлем Ядином достигли критической точки, и в декабре 1950 Ремез был вынужден подать в отставку. На его место был назначен Шломо Шамир, на принятие дел отводилось 24 часа. Шамир прибыл в штаб ВВС в своей флотской форме, повергнув авиаторов в шок. Первой и главной задачей было превращение ВВС в часть армии. Кроме курса гражданских пилотов в 1940, Шамир снова не имел никакого отношения к виду вооруженных сил, которым был назначен командовать, и поэтому и получил эту должность. Будучи уже опытным «варягом», он задавил сепаратистские тенденции, установил новые нормы командного подчинения и направил ВВС новым курсом. В августе 1951 он заболел от перенапряжения, врачи отправили его в отпуск в Италию, а командующим ВВС вместо него снова был назначен сухопутный офицер: Хаим Ласков, начальник учебного управления генштаба и тоже бывший майор Еврейской бригады. Командовать авиацией летчикам доверили только в мае 1953, с назначением нового командующего ВВС Дана Толковского.
И именно на этом фоне подавления воздушного сепаратизма в конце 1950 произошла отмена разных званий для разных видов вооруженных сил. Причем если в первом проекте в ноябре 1950 предлагалось перевести ВВС на сухопутные звания, а морские звания согласно мировой традиции сохранить, то в декабре 1950 НГШ Ядин одновременно с переводом Шамира из ВМС в ВВС решил на всякий случай зачистить всё под корень и ввести для всех единые сухопутные звания. Флот смог лишь сохранить до 1971 свои знаки различия, а там потерял и их, кроме представительской формы офицеров для иностранных визитов и приема высоких гостей.
Вот так израильские моряки не по своей вине, а за грехи авиаторов потеряли то, что есть у большинства моряков мира: собственные морские звания.
29 апреля 1956 года отряд палестинских боевиков, подготовленных Хафезом, открыл огонь по фермерам, работавшим на полях Нахал-Оза, кибуца на южной границе Израиля. Рой Ротберг, молодой лейтенант резерва АОИ, отвечавший за безопасность этого кибуца, выехал на лошади, чтобы отогнать террористов. Палестинцы убили его, выкололи ему глаза и протащили тело по полю через траншею, обозначавшую линию демаркации, пытаясь таким образом доказать, что Ротберг сам напал на сопредельное государство.
Моше Даян воспринял смерть Ротберга очень близко к сердцу. Он виделся с ним накануне, когда объезжал поселения на юге. На следующий день Даян стоял над открытой могилой Ротберга, читая некролог, который в последующие годы станет считаться первой открытой декларацией израильского милитаризма:
Вчера рано утром убили Роя. Тишина весеннего утра ослепила его, и он не увидел людей, залегших в канаве.
Давайте сегодня не будем проклинать убийц. Кто мы такие, чтобы оспаривать их ненависть к нам? В течение восьми лет они сидели в лагерях беженцев в Газе, и на их глазах мы превращали их землю и деревни, в которых жили их предки, в наше достояние…
Мы являемся поколением поселенцев, и без стальных касок и жерл пушек мы не сможем посадить ни единого дерева, построить ни единого дома. Наши дети не смогут остаться в живых, если мы не будем рыть убежища, а без ограждений с колючей проволокой и пулеметов мы не сможем покрывать асфальтом дороги или бурить водяные скважины. Миллионы евреев, уничтоженных потому, что они не имели собственной страны, неотрывно смотрят на нас сквозь пыль веков и требуют, чтобы мы обосновались на этой земле и воскресили ее для нашего народа.
…Мы не должны отступать перед той ненавистью, которая переполняет сердца тысяч арабов, живущих вокруг нас и ждущих момента, когда они станут достаточно сильными, чтобы высосать нашу кровь. И мы не отведем свой взгляд перед этой ненавистью, чтобы не ослабли наши руки. Это судьба нашего поколения.
Если говорить простым языком, Даян имел в виду, что евреи, живущие в государстве Израиль, приехали сюда в качестве поселенцев, возвращающихся на свою историческую родину, однако, с точки зрения арабов, они прибыли как захватчики. Поэтому арабы – вполне оправданно, по их мнению, – ненавидели евреев. И дальнейшее существование евреев напрямую зависело от их способности защитить себя от арабов, которые хотели убить их. Все остальное – вопросы развития Израиля, его экономики, общества и культуры – отходило на второй план и должно было быть подчинено нуждам обороны и выживания. Именно это, с точки зрения Даяна, составляло судьбу Израиля, родившегося из нескольких тысяч лет истории еврейского народа.
Когда Даян выступал у могилы, рядом с ним стоял двоюродный брат Роя, Натан Ротберг, изготовитель бомб. После похорон Натан обещал своему дяде, Шмаръяху, что отомстит за его сына Роя.
Бергман, стр 93.
26 июля 1956 года президент Египта Гамаль Абдель Насер, действуя в антиколониальном духе, национализировал Суэцкий канал – жизненно важную транспортную артерию между Средиземным и Красным морями. Правительства Великобритании и Франции, чьи граждане являлись главными акционерами в чрезвычайно прибыльной компании, управлявшей этим морским путем, были в ярости. Израиль, в свою очередь, был заинтересован в том, чтобы восстановить свое право пользоваться каналом, а также в направлении Насеру ясного послания: тот заплатит высокую цену за отправку боевиков из сектора Газа для организации атак против Израиля, и его явные намерения уничтожить новую страну встретят решительный отпор.
Совпадение интересов трех стран стало основой секретного альянса между ними. Ведущую роль в разработке амбициозных военных планов сыграл энергичный молодой министр обороны Израиля Шимон Перес. Израиль должен был вторгнуться на Синайский полуостров, создавая тем самым для Франции и Великобритании предлог – угрозу кризиса Суэцкому каналу, – чтобы тоже вторгнуться в регион.
Незадолго до дня «Д» израильская военная разведка АМАН получила сведения о том, что египетская военная делегация, в которую входили влиятельный начальник Генерального штаба фельдмаршал Абдель Хаким Амер и ряд других военных руководителей Египта, вылетела из Каира в Дамаск. Прекрасная возможность, казалось, сама шла в руки. Одним точным ударом Израиль мог уничтожить почти все верховное командование Египта.
Операция получила кодовое название «Петух».
В АМАН задачу по идентификации и слежению за самолетами Ген.Штаба египтян поручили специальному подразделению радиоразведки (SIGINT). Сегодня оно известно как подразделение 8200. Подразделению удалось добиться заметных успехов в период войны 1948–1949 годов. Впоследствии АМАН вложил много средств и ресурсов в его развитие, и оно в конечном счете превратилось в крупнейшее (некоторые говорят, что и важнейшее) подразделение радиоэлектронной разведки в Армии обороны Израиля.
За несколько дней до того, как делегация вылетела из Каира в Дамаск, специалисты SIGINT сумели вычислить частоту радиовещательного диапазона, которую египтяне должны были использовать при возвращении в Каир. Дежурили круглосуточно и посменно, ждали вылета египтян из Дамаска. Высшее командование АОИ держало работу подразделения под неослабным контролем, поскольку на 29 октября было запланировано израильское вторжение на Синайский полуостров. Деморализующий эффект от хаоса, связанного с потерей высшего военного руководства страны, должен был поставить египтян в очевидно невыгодную позицию. Время поджимало.
Наступил рассвет 28 октября, дня накануне часа «0», однако египтяне еще не покинули Сирию. Наконец в 14:00 28 октября был получен сигнал, которого операторы давно ждали: пилоты самолета Ил-14 готовились к взлету. Около 20:00 SIGINT проинформировал ВВС, что из Дамаска вылетел только один Ил-14. Тем не менее в подразделении радиоразведки были уверены, что в нем находится все военное руководство Египта. Операция «Петух» началась.
Лётчики 119 эскадрильи поднялись до 3500 метров и выровняли машину. Радар захватил приближающуюся цель – самолет. «Контакт, контакт, контакт! – крикнул Шиви, один из пилотов, по переговорному устройству. – На два часа! Четыре часа! Возьми круто вправо! Сбрось скорость! Ты слишком быстро приближаешься к объекту!»
«Зрительный контакт», – доложил командир наземному пункту управления. «Мне нужна позитивная идентификация самолета, – сказал командующий ВВС Израиля Дан Толковски, который находился на контрольном пункте. – Абсолютно позитивная, не допускающая никаких сомнений. Ты меня понял?»
«Идентификацию подтверждаю!» – сказал он.
«Разрешаю открыть огонь только в том случае, если у тебя нет сомнений», – ответил Толковски.
«Вас понял».
Четыре двадцатимиллиметровые пушки, установленные в носу самолета, изрыгнули снаряды.
Летчик был ослеплен неожиданным ярким светом: кто-то из группы техников на земле, стараясь помочь, снарядил пушки трассирующими боеприпасами. Яркие вспышки на фоне почти полной темноты резанули по глазам.
«Попал! – доложил Чатто, второй пилот, на пункт управления. – Левый мотор в огне, и похоже на короткое замыкание, потому что все огни погасли».
Чатто снова нажал на гашетку. Ил-14 взорвался, образовав в ночи огненный шар, разбрасывавший вокруг себя горящие обломки. Самолет начал снижаться по спирали в сторону моря.
На последних каплях топлива Чатто посадил свой самолет и прямо на взлетно-посадочной полосе получил поздравления от Моше Даяна и генерала Толковски, которые сказали ему, что в последнюю минуту Абдель Хаким Амер, видимо, решил дождаться второго самолета.
«Если время еще есть, то мы сейчас заправимся и вылетим вновь», – сказал Чатто.
«Мы подумали над этим и пришли к заключению, что в таком случае операция станет слишком очевидной и мы раскроем источники информации, – ответил Даян. – Мы решили позволить Абдель Хакиму Амеру пока остаться в живых. Даже в этом случае, в ту минуту, когда ты ликвидировал египетский Генеральный штаб, ты выиграл половину войны. Пойдем выпьем за успешное окончание второй половины».
Операция «Петух» была для Израиля, без сомнения, блестящим достижением разведки и военно-воздушных сил. Участники этой операции позднее стали называть ее «сбитый египетский Генеральный штаб» и утверждать, что возникший в связи с этим в верховном командовании Египта хаос существенно способствовал достижению Израилем победы в войне, которая разразилась на следующий день.