«Старые песни о главном»
Моше Даян, «Авней дерех», стр. 330 (данный отрывок основан на дневнике начальника канцелярии НГШ Мордехая Бар-Она):
«[25 февраля 1957]
Встреча с Дисенчиком [редактор «Маарива»].
Возражения Моше против следующих отступлений начались еще на «25 км к востоку от Эль-Ариша», когда он объяснял Бен-Гуриону неэффективность попытки выиграть время за счет территории. Видимо, по мнению Моше нынешняя линия есть последняя – Шарм-аш-Шейх с полосой вдоль берега, связывающей проливы с Эйлатом, а также сектор Газа с «выступом» в районе Рафиаха. Эту территорию надо удерживать без всяких компромиссов. Некоторое время казалось, что такова и позиция Бен-Гуриона. Хотя решения правительства от 29 швата [31 января] уже открыли дверь следующему отступлению (в Шарм-аш-Шейхе – взамен на «реальные гарантии»; а в Газе – «участие администрации ООН»). Потом начался роман с Даллесом и американское давление на Бен-Гуриона и на израильское общество (заявления Эйзенхауэра американскому народу после того, как он внезапно прервал свой отпуск и т.д.). США видимо дали обязательство Ибн-Сауду, что приведут Израиль к отступлению.
Моше сказал Бен-Гуриону, что по его мнению следует остаться в заливе Шарм-аш-Шейх и не отступать даже в обмен на гарантии – которые он не считает чем-то стоящим – а в Газе никоим образом нельзя позволить вход UNEF [силы ООН].
Кризис во взглядах между Бен-Гурионом и Моше достиг максимума в последние дни. В четверг и пятницу Эвен был в Израиле, и правительство приняло с подачи Бен-Гуриона решения, дающие широкие и гибкие полномочия Эвену в переговорах о будущем проливов и позволяющие ему согласиться на вывод сил АОИ из Газы, с условием, что туда не вернется египетская армия. Бен-Гурион ведет политику с Абой Эвеном и Яаковом Герцогом. Мнение Моше ему известно, и он с ним больше не советуется; по сути у Моше нет влияния на процесс. Утром Моше сказал: «Ну, я вижу свой отпуск для учебы уже в реальном масштабе, 1х1. Если правительство примет решение об отступлении и нужно будет это выполнить, для меня это будет серьезный кризис. Весь народ на более крайней позиции, чем правительство».
В беседе с Дисенчиком Моше привел три аргумента против отступления:
а) Если бы можно было найти формулу, чтобы мы могли властвовать в Газе в полицейском и оборонном аспекте и избежать административной и экономической ответственности – он бы поддержал совместную власть с ООН; но Моше не верит, что есть такая реальная возможность. Поэтому Моше предпочитает аннексировать Газу, чем вернуть ее Египту или отдать под власть UNEF, потому что тогда Газа снова станет базой для диверсионных действий против Израиля.
б) Главное геополитическое и стратегическое изменение, достигнутое в синайской операции, это возможность придать эйлатскому заливу международное значение, аналогичное Суэцу (главным образом в транспортировке нефти). Но если и эйлатские проливы будет удерживать Насер, они не станут альтернативой – ведь она тоже будет отдана на милость Египта, который давит на Европу нефтяным краном. Единственный способ достичь «большого Эйлата» и базового изменения в стратегическом и политическом устройстве Ближнего Востока это физическое присутствие Израиля в Шарм-аш-Шейхе. Никакая гарантия в мире (включая обязательства Насера) не предотвратит нарушение международных договоров – если не сразу, то завтра, через год или через десять лет.
Дисенчик попросил разрешения опубликовать мнение Моше от его имени, или хотя бы как «точку зрения АОИ», но Моше категорически отказался: он может высказать личное мнение, но не имеет права вынести в прессу взгляды, противоречащие мнению министра обороны и правительства».