Призыв харедим в армию: цифры, и что за ними стоит
За призывной год в армию были призваны 2700 харедим. Это меньше, чем запланировано (4800), но больше, чем в предыдущие годы. («Призывной год» в ЦАХАЛе не равен календарному, в цифре не учитываются служащие в Министерстве внутренней безопасности — в полиции и т.п.). Если смотреть на цифру в отрыве от контекста — план провален. Если понять, как она достигнута, можно увидеть реальность.
Главные перемены — в самой армии. ЦАХАЛ изменил подход к призыву харедим. Можно сказать, что впервые за долгие годы, армия действительно занялась вопросом. Появилось больше программ, ориентированных на харедим, они стали разнообразнее: боевые части, технологическое и тыловое обеспечение, разведка. В разработке проектов стали участвовать уже служащие харедим — и армия нашла «целевую аудиторию», начала говорить с отдельными общинами и ее лидерами (в обход партийного руководства). Для проектов стали фильтровать тех, кто действительно принадлежит к харедим, а не тех, кто давно оставил этот образ жизни.
Результат — даже в довольно закрытых и консервативных общинах появились желающие. И цифры призыва пошли вверх. При этом количество санкций и арестов на данный момент небольшое. Подавляющее большинство сделали выбор не под давлением, а по внутреннему решению. Санкции создают фон, но не формируют мотивацию служить.
ЦАХАЛ начал работать с харедим «на будущее». Около 200 учеников харедимных ешив получили отсрочку по новому формату: они официально записываются в армию, а потом возвращаются на учёбу в ешиву (до 20 месяцев). Затем — служба. Чувство законодательной неопределенности и санкции — уходят, возможность подготовиться к армии, не имея проблем с законом — выигрыш записавшихся.
Харедимные ешивы-эсдер до сих пор остаются без стабильных бюджетов, без статуса, без политического прикрытия. В религиозно-сионистском секторе именно такие ешивы — главный источник мотивированных бойцов. Аналогичные проекты для харедим выживают за счёт спонсоров, и вымаливают у политиков бюджеты.
Харедимный призывник сегодня — это человек, прошедший личный перелом. Он наверняка вырос в семье, где слово «армия» означало опасность, «плавильный котел», отрыв от традиции. В его окружении нет примеров братьев или отцов. Его знания о функционировании ЦАХАЛа изнутри почти нулевые. Эти люди долго переваривают своё решение. И когда принимают его — травля радикалов на улицах их не остановит.
А теперь о главной проблеме в данном вопросе. Начнем с очевидного: шаг в сторону в харедимном обществе почти всегда воспринимается, как шаг в никуда. Служба в армии может означать потерю репутации, общинной поддержки. И не только для самого солдата — но и для его братьев, сестёр, детей. Так не у всех, и не в каждой общине, но проблема в том, что сейчас определяют вектор наиболее «громкие» и радикальные настроения. Момент, который совершенно непонятен снаружи от харедимного общества — это его внутренние социальные возможности и сила единства.
Те, кто сейчас призывается, зачастую не видят, что таких, как они, становится больше. Не чувствуют себя частью силы. Для тех, кто родился и вырос внутри общины, это очень тяжелое испытание.
Харедимное общество меняется. Тот, кто говорит о том, что призовет всех харедим в ЦАХАЛ — лжет. Это миф. Часть харедимных общин не боятся никаких санкций, и десятилетиями живут в отрыве от государства Израиль (и его бюджета). Станет ли таких харедим больше в результате нынешней ситуации? Вполне возможно. Это внутренний выбор. Так же, как и выбор тех харедим, кто сейчас идет в армию — интегрироваться в государство Израиль. Только для первых — есть множество примеров для подражания. Для вторых — приходится быть первопроходцами, создавая новую реальность.
От того, насколько успешно им удастся стать единым целым, сформировать общины (они уже есть, но не так много), воспитать детей, — и будет зависеть оценка цифр призыва, которые имеются сейчас.
На фото: призывник бригады «Хашмонаим».
