Игорь Гефен. Igor Gefen канал.

Обычное явление.
Призывают в милуим полторы роты, чтобы набрать хотя бы 75% .
Многие просто не приходят. Многие приходят со справками от врача, работодателя, жены, родителей.
После Дельфинариума, после Малон Парк, на «Защитную Стену» пришли полторы роты. Сколько призвали, столько и пришли. Приехали те, кто учился заграницей. Пришли гриппозные все в соплях. Пришли мужья, оставив их рожающих жен на попечение врачей.
Ярость! Ярость - лучшая повестка. Ярость действует сильнее, чем угроза военного суда. Сильнее чем угрозы начальства и просьбы жены.

Сейчас по 14 каналу показали несколько магадов-махатов. Которые рассказали. Что, после всех заявлений бывших генералов, танкистов, летчиков и пр. После обещаний всех пенсионеров о том, что они не станут ходить в милуим.
На призыв пришли 150%.
Ярость! Это то, что вызвали все эти угрозы отказаться от защиты Израиля от врагов.

В 1985 Рафуль со своим Цометом присоединился к Тхие. Там мы и встретились.
Пригласили Рафуля прочесть лекцию в иерусалимском университете.
Пригласили его и администрация, и комитет студентов. Почти все мужское население страны успело поучаствовать в Первой Ливанской.
И у многих накопились вопросы, ответы на которые мог дать именно Рафуль.
Очень левые израильтяне и совсем не мирные арабы вовсе не хотели, чтобы какая либо информация просочилась от компетентного источника, а не от них.
Они организовали «протест». Перекрыли все входы в Бейт ха Керем. Рафуль стоял перед входом и ему не давали войти. Не давали войти САМОМУ боевому генералу. Легенде! Который носит в себе раны всех войн Израиля. Он воевал в Пальмахе. Десантировался в Митле.
Вышел к Сэцкому каналу в Шестидневную войну. Пил кофе в бейрутском аэропорту.
Лично, со своим штабом остановил наступление сирийцев на Голанах в войну Судного дня.
И он стоял перед воротами университета, куда его пригласили. И
Свора бабуинов не давала ему войти.
Нас было несколько. Молодые, сильные. Выходцы из боевых честей. И нас обуяла ярость.
Я даже не помню, когда мне подбили глаз. Мениск я таскаю с тех пор.
Ну да! Синяки. Глаз слезится. Коленка болит.
Но Рафуль сказал в университете то, сто хотел сказать, и то, на что студенты хотели услышать его мнение.
Когда я узнал об осаде квартиры Тали Готлиб во мне начала зреть ярость.
Когда вчера свора бешенных бабуинов осаждала парикмахерскую, мелькнуло у меня в голове, а не тряхнуть ли нам с друзьями стариной. Раз уж молодые на это не готовы.